Город на память
view counter

«Мертвая баба, щепка тебе в язык!» Пермский театр «У моста» привёз в Москву «Вия»

Наталья Pamsik аватар

Вы знаете, что Гоголь абсолютно непереводим, его сочинения не поддаются переводу? Бедны другие языки перед богатством метафоричного гоголевского плеоназма. Все мы знаем, что предложение начинается с заглавной буквы и заканчивается точкой. Только гений Гоголя может в одно предложение ввинтить столько и рассказать о стольком, что другим хватит на целый рассказ. И ставить по этой причине Гоголя на театральной сцене задача рисковая и дерзкая, он чересчур объёмен, чересчур сочен, ярок и обладает необузданной, необъятной, ничем не ограниченной фантазией. Всегда есть опасность упустить что-то, потерять, не дотянуть, расплескать, да и вообще упасть, набив шишку. Сергей Федотов взялся «поднять веки» страшной истории под названием «Вий».

File 369993

Почерк у него узнаваемый. Опять в спектакле изумительная игра со светом, который и «лунный», и «предрассветный», и «солнечный», и «мертвенный», и «свечечный». В спектакли Федотова надо ещё также вслушиваться – здесь лают собаки, кричат петухи, что-то квакает, скрипит, шебуршит. Реалистичность сценографии почти тактильно ощущаема. Замечательны сцены знакомства филосОфа Хомы с бабкой в ночи или козаками и распитие горилки.

Лично меня очень тронула трансформация Хомы Брута, тот момент, когда он начинает понимать серьёзность своего положения и принимать его «промыслительность». Только тот, в чьей душе есть вера, только он способен противостоять нечисти потустороннего мира. Первоначальный понятный страх Хомы сублимируется в принятие воли Божией и это в каком-то роде является искуплением слабости его духа и оправданием «любопытного взгляда» в сторону Вия, похожего на толкиновского Назгула.

Понравилась любовная линия, между Хомой и Параской. «Не пристало козаку бояться мЕртвой бабы!» - хорошо сказано. В этих моментах, Федотова видно гораздо больше, чем Гоголя, который всегда очень опасно ходил по натянутому канату над пропастью своих мистических и опасных фантазий. Федотов затеплил свечку перед образами, у Гоголя она всегда чадила. Федотов подчистил, убрал провокационные гоголевские «подножки», на которых можно подскользнуться и улететь в бездонный колодец четвёртого измерения, и кинул зрителям спасительные круги – возможность задуматься о чистоте своей души, ибо наличие грехов и страха в ней примагничивает тёмные силы.

Правда, на спектакле не удалось испытать обещанного ужаса, такого чтобы поседел оселедец, потерялись шаровары при беге, или как «однажды чёрной-чёрной ночью чёрная-чёрная рука…» и ах, с головой под одеяло. Федотов не дал спектаклю уйти во Тьму, финал, наоборот, неожиданно вытягивает зрителя, который уже успел одним глазком насмотреться на гоголевских гомункулов и трэша с гробами и восставшими мертвенно-бледными панночками. Финал вытягивает зрителя на Свет Божий, и это, хорошо. Вию веки подняли и опустили. Петухи прокукарекали и Слава Богу!

Славная мужская компания: Андрей Воробьев (Хома Брут), Владимир Ильин (Явтух), Илья Бабошин (Спирид), Сергей Мельников (Дорош) и другие.
Прекрасные женщины: София Шустова (Параска) и Мария Новиченко (бабуся и Панночка).

File 370001

File 369995

File 370003

File 370007

File 370011

File 370015

File 370019

File 370023

File 370027

File 370031

File 370035

File 370039

File 370043

File 370049

Текст (с) Наталья Анисимова

Фото (с) Глеб Махнев и из интернета

Пермский театр "У моста", группы тетра в ФейсбукеВКонтактеИнстаграм и видео-канал на Youtub-e


RSS-материал